Политическое «самоубийство» Назарбаева

С Заманбеком Нуркадиловым мы были соседями по улице Луганского в Алма — Ате. Его особняк стоял рядом с моим домом, и если вечером раздавался звонок в дверь, то за ней часто стоял или наш сосед, или его жена, знаменитая певица Макпал. А иногда мы наблюдали из окон, как охранники бегут к речке догонять сбежавших в очередной раз диковинных павлинов с территории дома соседей.

У англичан есть поверье, что павлины приносят несчастье. Во дворе у Заманбека жили две заморских птицы со звучными именами — Заке и Маке, которыми он очень гордился. Мы же тайно надеялись, что как–нибудь охранники не догонят этих беглецов с перьями — сложно поверить, что у таких небесных созданий могут быть такие страшные и громкие душераздирающие голоса. Про английскую примету я в те времена не догадывался. Теперь, зная о трагической судьбе Заманбека, не подошел бы к вольеру с павлинами даже в зоопарке.

Но тогда еще шли ранние девяностые годы. Друзьями с соседями мы, конечно, не были, однако отношения были вполне приязненные. К Нуркадилову можно было по–разному относиться (грань самодурства ему удавалось–таки переходить довольно часто), однако с тем, что личность он незаурядая, никто бы не поспорил. А серостей кругом и так всегда хватало. Мой старый французский друг покойный Алекс Москович, как–то сказал мне, что выделяет политиков по одному интересному принципу: или это политик с яйцами, или без них. Так, по его шкале Заманбек отличался именно первым, чего нельзя сказать о подавляющем большинстве казахских политиков.

Однажды Заманбек пришел ко мне с просьбой: помочь ему «достучаться до небес», то есть до моего тестя. За несколько недель до этого моего соседа шумно уволили с поста мэра столицы — Алма — Аты, не предложив ничего взамен. История тогда приключилась такая.

Нуркадилову в его рабочий кабинет позвонил по прямой правительственной связи Сергей Терещенко — тогдашний премьер–министр. Большой любви между этими государственными мужьями никогда не было, и Терещенко с подачи президента начал предъявлять какие–то претензии алматинскому мэру, на повышенных тонах. В ответ Нуркадилов, который за себя всегда мог постоять, послал премьер–министра на три буквы по известному народному адресу. Тот вынести такого оскорбления никак не мог — а поскольку дуэли в наши времена не в ходу, сразу же побежал жаловаться президенту. И Назарбаев, наконец, дал своему премьеру–министру добро расправиться с обидчиком. В этот же день выходит президентский указ — освободить Нуркадилова с поста мэра города Алма — Ата.

Вывести Заманбека из опалы и вернуть его обратно во власть мог теперь только сам Назарбаев — однако, никакого служебного выхода на президента у моего колоритного соседа не было. Вот он и пришел с этой просьбой — организовать ему высочайшую аудиенцию.

Я организовал. Позвонил тестю, рассказал ему про вчерашний визит и высказал идею, что, возможно, не стоит такого заметного человека выталкивать из команды. Встреча состоялась, и через некоторое время Нуркадилов резко выступил против уже нового премьер–министра Кажегельдина, который успел проявить президентские амбиции помимо проведения экономических реформ в стране. Так Назарбаев использовал других с целью найти повод для смещения с поста и выдавливания из страны неугодных, а потом переходил к уголовному преследованию.

За участие в политической травле Кажегельдина Назарбаев отблагодарил Нуркадилова. Он стал акимом — губернатором Алматинской области.

Столица в те времена уже переехала в Астану. Это и явилось причиной очередного падения Заманбека. В отличие от любого нормального чиновника он не летал еженедельно бить челом о паркетные полы высоких кабинетов, а предпочитал сидеть в Алма — Ате, маленькой подведомственной ему области. Потом Нуркадилова перевели министром по чрезвычайным происшествиям с местом дислокации снова в Алма — Ате, из которой он ни под каким видом уезжать не хотел.

Когда же Нуркадилов в очередной раз ответил отказом на звонок другого премьер–министра, Даниала Ахметова, с требованием явиться на столичный ковер, его терпение окончательно лопнуло — хоть дело и обошлось на этот раз без трех букв. Но появилось его открытое заявление о коррупции в правительстве. Сценарий повторяется: обиженный Ахметов бежит к защитнику–президенту, и Нуркадилов снова остается без работы.

Отсюда и началось его путешествие в оппозицию, которое трагически закончилось 12 ноября 2005 года. Заманбек Нуркадилов был застрелен у себя дома тремя выстрелами — двумя в грудь и одним контрольным в голову из своего личного табельного оружия — револьвера «Кобальт».

Если бы президентская власть не заставила расследование остановиться на самой фантастической, самой абсурдной, самой оскорбительной версии — самоубийства, я мог бы поверить, что она не причастна к этой трагедии. И что речь не идет о классическом политическом убийстве.

Разумеется, это не был суицид. Три пули, одна из них в голову. Пистолет не отброшен, не зажат в руке, а лежит аккуратно рядом на подушке. В ванной комнате — наспех стертая кровь. Положение тела не совпадает с траекторией пуль — значит, оно было перенесено. Это самые поверхностные факты, которые смогли расследовать журналисты газеты «Караван».

Полиция же получает приказ закрыть глаза на все факты, вещественные доказательства и прекратить расследование. Любой, кто знаком с механизмами нашей машины власти, прекрасно понимает, что такой приказ мог поступить только из одного центра: из президентского дворца «Ак — Орда». А в самой Ак — Орде только один человек может принять решение — это ее хозяин.

Удивительно, но ровно за месяц до этих трагических событий президент Назарбаев назначил новым министром внутренних дел Бауржана Мухамеджанова. Именно при его непосредственном участии были сфабрикованы многие уголовные дела, главной задачей которых являлось избавить Назарбаева от потенциальных конкурентов на президентский пост. Мухамеджанов справился с заданием «без чести», и с очень грязными руками. Не удивлюсь, если через некоторое время Назарбаев уже самого Мухамеджанова посадит в тюрьму или устранит, чтобы спрятать все концы в воду.

Будь это бытовое убийство или разбойное нападение, при таком публичном внимании следствие шло бы вперед, несмотря на любое давление заинтересованных сторон.

Нуркадилова убили за три недели до президентских выборов. Официальная пропаганда пыталась использовать этот факт в пользу Астаны: дескать, Назарбаеву было невыгодно дестабилизировать обстановку во время электоральной кампании. Это действительно так — если не учитывать одно обстоятельство. Крестного Тестя преследует один непреходящий страх — народных выступлений и демонстраций. Это тревожное чувство, с которым он живет все свои президентские годы: что доведенная до черты бедности протестующая молодежь, наконец выступит с массовыми акциями неповиновения диктатору. И именно перед президентскими выборами этот страх обостряется как никогда.

А южные кланы Казахстана всегда слушали Заманбека Нуркадилова, ставшего непримиримым критиком президента и его режима.

Таковы составляющие этого простого уравнения. Остановить полицейское расследование было выгодно только тому, кто отдал приказ на ликвидацию популярного политика. И мы знаем имя того человека, который единственный в стране мог остановить КНБ, полицию и прокуратуру. Верховенство закона приказало долго жить в Казахстане.

До сих пор жалею, что не встретился с покойным Заманбеком Нуркадиловым ровно за две недели до убийства. Он приходил к моим родителям и попросил о встрече со мной. Я в служебной суете и командировках не придал должное внимание его просьбе. Что же хотел сказать опальный политик, так и осталось тайной.

Главная жертва.

TOP